Previous Entry Share Next Entry
Никита и календарь
simon_chorni
- Мне нужна пожарная часть, - сказал мне Никита, - С гаражом, пожарными, с вышкой и машинами: КАМАЗом, маленькой «газелькой», цистерной и лестницей. Двумя лестницами. И чтобы там были трубы, где сушат шланги.

- А аэродромный МАЗ? – спросил я, - Такой, с пеногенератором?

- Ты что, папа, - сказал он, - С ума сошел что ли. МАЗ сюда не влезет. В пожарную часть.

- Постой, ты про какую часть говоришь? Тебе какая нужна? Игрушечная?

- Да нет же. Мне нужна настоящая.

- Настоящие не продаются. Зачем тебе настоящая?

- Я когда вырасту, стану командиром. И у меня будет настоящая пожарная часть. С гаражом, пожарными, с вышкой и машинами – КАМАЗом, маленькой «газелькой», цистерной и лестницей. И трубами для шлангов.

- А ты знаешь, что для этого нужно? – спросил я.

И подумал - а и вправду, что для этого нужно? Поступать год за годом в Черкасский Университет пожарной охраны не сдаваясь, как мой одноклассник? Выезжать на такие пожары, на которых наручные часы впекаются в руку, как у того капитана из первого выпуска нашей классной, из-за которого мой друг бредил пожарными? Спать не раздеваясь? Приезжать в минус пятнадцать в мокрой боевке с пожара? Выезжать по вызову даже туда, где проходит линия огня?

- Знаешь чего, - помолчав, сказал я, - Это конечно можно. Чтобы у тебя была своя часть. Но для этого нужно кое-что сделать.

- Ты мне подаришь пожарную часть? - быстро спросил он.

- Ты сам себе ее подаришь. Отучишься в школе, поступишь в университет, где учат командиров пожарных, окончишь его. Пойдешь служить, поездишь на пожары. И когда-нибудь, через много лет тебе дадут часть. С гаражом, пожарными, с вышкой и машинами – КАМАЗом, маленькой «газелькой», цистерной и лестницей.

- Я буду уже старый? – спросил он.

- Старых пожарных не бывает, - ответил я.

Этот разговор происходил у нас после того, как из нашей пожарной части, мимо которой мы шли, с воем тяжело вывернул пожарный КАМАЗ и понесся по улице. Это была редкость – чаще отправляли и вправду маленькую «газельку» потому что горит вдалеке от фронта нечасто и не сильно крупно.

Всю жизнь эта пожарная часть была рядом. Качаясь на качелях в детском городке, мы видели выезжающие из нее лестницы и цистерны под мигалками. Окна школы выходили на нее, и мы на каком-нибудь уроке слышали переговоры по громкой связи. Нередко мы прогуливали там уроки – сидели на заборе или торчали у настежь раскрытых пожарных машин, когда их выкатывали на асфальтированный двор из боксов. Нас никогда не прогоняли – стой себе, смотри. Гоняли только если мы лезли на старую тренировочную вышку – боялись, что она развалится прямо под нами и кто-нибудь убьется, летя вниз вместе с гнилыми досками и ржавыми гвоздями с высоты четвертого или пятого этажа. Пожарные жили прямо у нас на районе. Было хорошим тоном прийти из армии и пойти служить в пожарку. Летом нас возили в музей – огромный музей в управлении пожарной охраны. Иногда мы попадали на соревнования пожарных – словно яркая фотография, в моей памяти застыл пожарный, бегущий по бревну с двумя смотанными шлангами в руках. Почему-то на фоне пронзительного ярко-синего неба.

Когда Никита родился, одной из первых игрушек стала пожарная машина. Потом еще одна. Помню, когда он уже говорил, мы шли мимо ворот нашей пожарной части. На асфальте, как 30 лет назад, стояла раскрытая настежь пожарная машина. Тогда были ЗИЛы с огромной красной цифрой на белой двери и надписью АЦ-40, теперь - КАМАЗы с уймой блестящей нержавейки. Машина стояла посреди раскаленного летнего полудня, над ней жужжали шмели, в трещинах асфальта зеленела трава. Пожарные выгружали из нее мокрые рукава. Асфальт от солнца казался белым.

- Можно посмотреть? – спросил я.

- Идите, смотрите, - разрешил пожарный.

Всё как в детстве.

Я поправил Никите панамку и мы пошли.

- А йди сюди, малий, - сказал усатый водитель, - Посаджу тебе за кермо!

Никита тогда застеснялся и уткнулся в мои ноги. Когда я присел, чтобы обнять его, он, невзирая на смущение, шепотом сказал, чтобы я попросил у пожарного каску.

- Каску не дам, - ответил боец, - вона димом тхне. Задохнеся. Малий ще.

- Ну вы же не задохнулись! – из безопасности, с моих коленей заявил Никита, - И я не задохнусь. Я когда вырасту, стану пожарным! Несколько бойцов, слушавших их беседу, рассмеялись. Знаете, как умеют смеяться сильные люди – хорошо так, не обидно.

С той поры эта фраза стала его мантрой, а мимо пожарной части теперь нельзя было пройти просто так, мимо. Количество пожарных машин в игрушках увеличилось.

Летом мы попали в музей пожарной охраны. Тот самый, в который возили нас в детстве. Он сильно уменьшился и состарился. Он составлял теперь может одну десятую от того музея, по которому нас водили первоклассниками. Но все по-прежнему работало. Для Никиты включили макеты, которые никогда не включают для взрослых, а мне провели серьезный инструктаж.

Женщина-экскурсовод рассказала мне, что современные материалы в квартирах, начиная гореть, оставляют человеку пять вдохов, пока он не потеряет сознание. Что входя в торговый центр с ребенком, надо первым делом осмотреться, найти и запомнить двери и выходы. Что при задымлении надо падать на пол и ползти вдоль стен. Что взрослые в клубах и магазинах погибают потому, что не ползут вдоль стены, они ползут по кругу и умирают. Что дети в сгоревших квартирах чаще всего прячутся от дыма в шкафах, ванных, под столами и кроватями. Там их и находят.

Напоследок она спросила у меня:
- Вы жжете с ним костры? – и кивнула на Никиту, поглощенного перемигиванием огоньков на макете многоквартирного дома.

- Нет, что вы! Мы ничего не жжем! – испуганно соврал ей я.

- Плохо, - сказала она, - нужно жечь.

Я опешил.

- Он должен приучаться, что жечь со взрослыми костры – это хорошо, нормально. Тогда они не будут жечь их тайком, подвергая себя опасности. Кроме того, он узнает, как ведет себя огонь на разных материалах. И всё это при вас.

Каюсь, мы довольно часто жжем с ним костры. Но Никиту не интересует сам костер: он с нетерпением дожидается момента, когда костер прогорит, чтобы начать его тушить, приговаривая: «Я пожарный, я пожарный».

Та экскурсия продолжалась два часа. И большая часть была посвящена не пожарам или технике, а людям. И экскурсовод словно о своей семье говорила и о бойце, в прошлом году погибшем, вытаскивая девочку из-подо льда (он ее вытащил) и о тех, кто в апреле 86 уехал на ЧАЭС и больше не вернулся в Днепропетровск. И их было много. Целая стена фотографий. И среди них мало кому было больше лет, чем мне. И я точно знал, что многих дома ждали и не дождались точно такие же мальчишки в шортиках и сандаликах, как мой, деловито заглядывающий в нутро обгоревшего телевизора.

И я вспомнил тот день, 27 апреля 1986. Воскресенье. Было жарко, мы сидели на качелях в детском городке, но кататься нам не хотелось. Помню, громкая связь в пожарной части в тот день звучала особенно часто и неразборчиво, а в ворота всё входили и выходили разные дядьки – кто по форме, кто в гражданке. И лица у них были такие, что мы в тот день не рискнули даже залезть на забор, не то что пробраться к тренировочной вышке. Потом мы пошли купить минералки в «Соки-воды» на набережной, но неудачно – из магазина непривычно вытянулась и загибалась за угол огромная очередь – это при трех-то кассах! а хмурые мужики сосредоточенно тарили в багажники жигулей и москвичей минералку целыми ящиками. Мы тогда пошли домой, и я запомнил, что в некоторых окнах новеньких девятиэтажек стояли женщины и заклеивали изнутри щели в рамах бумажными полосками. Ничего глупее этого я не видел: ведь до зимы было еще полгода.

Я почему-то часто вспоминаю тот день. И пожарную машину в музее Чернобыля в Киеве. До каждой гайки знакомую старенькую АЦ-40, словно выехавшую со двора нашей пожарной части. И голос диспетчера, так обычно произносящий самые леденящие слова прошедшего века: «Алло, Иванков, пожарная охрана? Вы выезжаете в Припять, на атомную станцию выезжаете. Там третий и четвертый блок, горит крыша. Алло, Полесское, пожарная охрана? Вы выезжаете на атомную станцию, там горит крыша третьего и четвертого блока…»

И они выезжали, и были первыми - в своих брезентовых боёвках и белых шлемах, точно таких же, как просил у пожарного мой сын спустя почти тридцать лет. Выезжали до респираторов и ОЗК, до вертолетов, сеющих свинец, до радиоуправляемых бульдозеров, до японских роботов, до дозиметристов, до войск химзащиты, до машин, смывающих радиоактивную пыль хоть с чего-нибудь. Выезжали, чтобы не вернутся домой, чтобы их машины с красными цифрами на белых дверях затерялись где-то на бесконечном кладбище зараженной техники в Россохе.

«Я буду пожарным», - Никите еще предстоит узнать, что на самом деле означают эти слова. Но у меня есть сомнения, что всё, что он узнает, испугает и заставит передумать этого мальчика, временами напоминающего мне носорога - когда он упирается рогом во что-то свое и его не сдвинуть никакой силой. Я не удивлюсь, если он и вправду станет пожарным. Наверное, я буду переживать за него и бояться, но не удивлюсь.

«Я буду пожарным» - особенно отчетливо эти слова прозвучали сегодня утром, когда он вытащил из огромного гофропакета календарь, присланный из Главного управления ДСНС в Киеве. Календарь, который если поставить его на пол, ненамного ниже ростом, чем Никита. Календарь, на каждой странице которого – фотографии надзвычайников, настолько крутые, что захватывает дух не только у мальчишки, фанатеющего от пожарных, но даже у взрослых, которым по жизни мало-то что и интересно. Честно, я не ожидал, что он будет такого размера. И на «Новой почте» даже сперва подумал, что мне принесли чужую посылку.

А история была простой: Листая новости, я наткнулся на новость о том, что ДСНС выпустило календарь. Я открыл фотографии страниц, и стал разглядывать. Тут-то и въехал на маме из ванной завернутый в полотенце Никита.

- Что ты делаешь?

- Смотрю календарь спасателей. Вот смотри: вот их служебная собака, которая умеет находить, где утечка газа, а вот водолаз, вот пожарный умывается прямо из брандспойта, а вот ребята в раздевалке, а вот трое выходят прямо из огня…

- А почему у него малыш на ручках?

- Его пожарный спас из огня и несет к маме.

- А что вот это за малыш?

- У этого малыша папа пожарный, а рядом с ним мама.

- У них всё хорошо, они не из пожара?

- У них всё хорошо.

- Папочка, можно мне тоже такой календарь?

- А что ты будешь с ним делать?

- Я повешу его на стену и буду смотреть. Ты мне купишь такой?

- Он не продается. Он только для пожарных.

- А ты позвони пожарным и попроси. В сто один.

- Он тебе сильно нужен?

- Да, я же буду пожарным, ты что, забыл?

- Я не могу у них попросить, их сделали мало, им даже самим не хватит.

- Ну попроси пожалуйста, для меня, всего один.

- Не начинай плакать. Если я попрошу, то какому-то пожарному не хватит календаря.

- Дай мне фломастеры.

- Уже поздно, какие еще фломастеры?

- Дай фломастеры, я напишу Деду морозу письмо, напишу что мне не нужны светофор и конструктор и железная дорога из прошлого письма, пусть просто принесет мне такой календарь.

- Давай ты ложись, а я сам напишу.

И я написал. Правда не Деду Морозу, тут я обманул Никиту. Я Написал в ГУ ДСНС. Так, мол, и так. Вот такой есть мальчик. Не знаю, что и делать с ним. И отправил, ни на что не надеясь. Просто описал, как всё у Никиты обстоит с пожарными. Понимая, что да – есть вещи, которые по-настоящему не достать ни за какие деньги. Потому что я понимал: в ГУ ДСНС они на вес золота. Это было видно даже по фотографиям в интернете. И я забыл об этом письме - впереди был Новый год.

Но.

Однажды утром мне позвонили с незнакомого номера. Еще не проснувшись, я ответил. Звонкий женский голос произнес:

- Здравствуйте. Это Главное управление ДСНС, Киев. Я из пресс-службы, меня зовут Светлана. Мы хотим прислать вашему сыну календарь, который ему так понравился...

Я онемел. Я сказал – спасибо. И весь паззл вдруг сложился у меня в одну картину. Открытая пожарная машина из детства, перед которой можно стоять часами. Залитый солнцем двор. Фраза «А йди сюди, малий, посаджу тебе за кермо!» Бигборды с пожарным, держащим на руках ребенка. Рятувальник, гибнущий, чтобы вытащить из-подо льда девочку. Я понял: просто у этих людей вот так всё. Они так живут. И я вспомнил историю моего коллеги, джип которого сломался в джунглях Кубы. Он наяривал по спутниковому «иридиуму» во все службы, но кубинцы не торопились его вытаскивать – это расслабленный и неторопливый народ. Но в одном из звонков, на излете девятого часа в джунглях, он догадался сказать, что с ними в джипе дети. Через сорок минут на месте были все, кто только есть на Кубе: спасатели, эвакуаторы, полиция, гвардия, военные, врачи. Потому что с ними были дети.

Дети.

Я очень надеюсь, что свой календарь отдал Никите не начальник ГУ ДСНС, мне было бы как-то неудобно. Хотя я не удивлюсь, если это окажется так.

Никита спит. Календарь снят со стены и лежит рядом на двуспальной кровати: ведь, засыпая, надо посмотреть на собаку, которая умеет искать утечку газа, потолковать с водолазом, и проверить, как дела у спасенного малыша. На обложке написано шариковой ручкой: «Никите Полонскому от спасателей Киева с наилучшими пожеланиями! Никитка! Будь счастливым, здоровым и всегда слушай своих родителей!» Я смотрю на надпись и понимаю, что последнее пожелание как нельзя более к месту. И почему-то вспоминаю трамвай.

Летом я ехал в трамвае. И в вагоне ехали человек семь ребят в странной парадной форме. Я прочел на нашивке одного из них: «Черкаський Інститут пожежної безпеки імені Героїв Чорнобиля». Такие молодые, красивые и веселые. В умопомрачительной парадной форме. «Эх, надо было поступать тогда в Черкассы» - с завистью подумал я.

«Я буду пожарным» - даже не знаю, что я буду делать, если эта фраза станет реальностью. Наверное, придется сказать: «Отлично». У меня есть еще время, чтобы подумать об этом позже. Но, если что, я знаю, что он попросит меня сильно не беспокоиться. И я постараюсь. Иногда у меня получается выполнять его просьбы.

Не исключено, что я вспомню тот летний трамвай, стоя однажды летом на белом от солнца плацу в толпе плачущих от гордости мамаш, сбоку от шеренги выпускников в парадке. И из трещин будет пробиваться яркая трава а над головой будут гудеть шмели. Наверное, придется сказать себе: «Отлично». И попросить сильно не беспокоиться.

Двадцать лет – такой короткий срок…

?

Log in